Наш разговор состоялся в июне 2025 года. На 96-летнем Исае Соломоновиче Гольдберге — белая рубашка и кипа. Позади виднеется геологическая карта России, картины, книги, горные лыжи.

Он — автор множества научных трудов и пособий. Недавно в России вышел его учебник для студентов-геологов «Металлогенические провинции как очаги землетрясений на геоэлектрохимической и квантово-механической основе». У книги три автора — Исай Гольдберг, завкафедры полезных ископаемых МГУ Виктор Старостин и квантовый физик Густаво Гидеон Альварес.

—Мы совместили сразу несколько методов — геоэлектрохимию и квантовую механику, — говорит Исай Соломонович. —Оказалось, что между очагами землетрясений и месторождениями есть связь. Руда образуется под действием сейсмической энергии.

Когда книга была почти готова, авторы наткнулись на труд трехсотлетней давности, в котором уже выдвигалась подобная идея.

—Мы готовились сдать книгу в печать, и я случайно нашел доклад Ломоносова от 1757 года,— смеется Исай Соломонович. —Он тоже увидел связь между сейсмикой и рудой.

В «Слове о рождении металлов от трясения земли», которое Михаил Ломоносов произнес на именинах Елизаветы Петровны в Академии наук (а после напечатал — на латыни и на русском), он высказывает идею, что жилы производятся трясением земли. Теперь его слова служат эпиграфом и к учебнику Гольдберга, Старостина и Альвареса.

— Интересно, что после Ломоносова и — скажу нескромно — до нас — нигде в работах по рудообразованию больше нет мысли, что месторождения вызваны землетрясениями. Этот факт обошли в том числе академики Вернадский и Коржинский, которые изучали труды Ломоносова.

Исследования Гольдберга и его коллег подтвердили представления Ломоносова о рудообразовании как последствии сейсмических процессов.

— Когда мы поняли, что наткнулись на явление, которое сотни лет назад обнаружил Ломоносов, мы опешили. Честно говоря, в 96 лет написать книгу о землетрясениях, которая подтверждает труды Ломоносова, — это довольно любопытно, — улыбается Исай Соломонович. — Сам удивляюсь на себя.

Получилось это благодаря тому, что у Исая Соломоновича «две ментальности»: геологическая и геофизическая.

— Сейсмикой занимаются физики, рудой — геологи. А мне повезло. Я изучаю и то, и то, — объясняет он. — Главная мысль нашей книги в том, что землетрясения создают месторождения, землетрясения — легкие Земли. Благодаря им Земля дышит. Природа знает, сколько металлов нужно, чтобы создать месторождение. Все организовано разумно, человеку нужно лишь научиться грамотно это использовать.

— То, как мы познакомились с соавторами, заслуживает отдельной истории, — говорит Исай Соломонович.

До 1991 года он жил в Ленинграде и с Виктором Старостиным, завкафедрой полезных ископаемых МГУ, который работал в Москве, никогда не встречался. Познакомились они в 2012 году, в австралийском Брисбене, на международной конференции по рудообразованию.

— Я попал на заседание, на котором выступал Старостин. Он потом признался, что не собирался делать доклад. После выступления я подошел к нему, он подписал мне свою книгу, и мы говорили два часа, будто всегда были близкими людьми, — вспоминает Гольдберг.

Примерно тогда же — но в других обстоятельствах — состоялось знакомство и со вторым автором. Однажды в сиднейской синагоге к Исаю Соломоновичу подошел человек и сказал, что давно разыскивает его. Густаво Гидеон Альварес родился в США, изучал квантовую физику в Массачусетсе, в Харькове, в Германии, где защитил докторскую диссертацию, и в Японии, где ему дали лабораторию.

— И вот он каким-то образом узнал про меня — геолога, который приехал из Ленинграда в Сидней. Чуть ли не во сне увидел! — восклицает Исай Соломонович. — И поехал в Сидней.

Так и завязалась совместная работа.

Исай Соломонович то и дело отодвигается, чтобы я через веб-камеру рассмотрела минералы, которые лежат за ним.

— Камни окружали меня с детства. Я собираю их с шести лет. Сначала — на булыжных мостовых Ленинграда. Во время эвакуации — на Урале. По возвращении записался в клуб юных геологов во Дворце пионеров. Там мне встретился первый в моей жизни геолог, Владимир Барабанов, — вспоминает Исай Соломонович.

В конце школы, в 1947 году, Исай Гольдберг побывал в первой экспедиции. Проходила она в Хибинах, на горе Кукисвумчорр, и была посвящена изучению апатита и лучистого эгирина. В память о ней осталась книга «Занимательная геохимия», которая до сих пор хранится у Исая Соломоновича.

—Мой отец погиб рано— из-за репрессий. Мама воспитывала нас с братом одна. Она переживала о том, что я буду делать в жизни. Учился я плохо, писал неграмотно,— рассказывает Исай Соломонович. — А я знал, что у меня есть геология, и что это навсегда. Просто не воспринимал ее как выбор специальности. Это моя вторая натура.

Геологом стал и его брат Иосиф, который в 1983 году защитил докторскую диссертацию о металлоносности нефтяных залежей. Так братья «пересеклись» в своих исследованиях.

—За свою жизнь я работал на огромном количестве месторождений. Был в Норильске, на Кольском полуострове, в Забайкалье… —перечисляет Исай Соломонович. —С рюкзаком на попутках объехал всю Россию.

После окончания школы он поступил на геофак ЛГУ. По его окончании отправился в Таджикистан — на поиски золота.

—Так случилось по воле судьбы и МВД. Именно оно, а не Министерство геологии в то время руководило работами, связанными с золотом,— объясняет он.

Исай Соломонович оказался в Таджикском геологическом управлении. Вместе с коллегами они нашли золото на Памире. Исай Соломонович был в той поисково-разведочной партии главным геологом. Вернувшись в Ленинград, он защитил диссертацию о генезисе месторождений. Стал доктором геолого-минералогических наук, профессором.

—Затем я устроился на работу в ВИТР— Всесоюзный институт техники разведки,— рассказывает Исай Соломонович. —Там исследовал типы месторождений свинца и цинка в бывшем СССР.

В этом институте он стал причастен и к новому направлению в геологии.

—Мы разрабатывали методы поисков рудных месторождений на геоэлектрохимической основе. Это было новое слово в геологии. Метод назывался «ЧИМ» — частичное извлечение материалов. В институте шутили, расшифровывали аббревиатуру как «Что ищешь, мучаешься?»— смеется он.

Суть геоэлектрохимии состоит в том, что рудные и нефтяные месторождения появляются в земной коре благодаря электроэнергии. Разработанные ленинградскими геологами методы привлекли внимание ученых со всего мира. На их лекции приезжали из США, Китая, Канады, Австралии.

—Тогда же нас попросили привезти в Канаду аппаратуру ЧИМ и провести тестовые испытания,— вспоминает Исай Соломонович. —Затем геологическая служба Австралии предложила нам прочесть цикл лекций по геоэлектрохимическим методам в Перте, Брисбене, Сиднее.

После этих поездок Исай Соломонович вернулся в Ленинград. Правда, как выяснилось, ненадолго.

— В 1991 году мне позвонил мой приятель Миша Ульман, ученый-китаист, который эмигрировал в Австралию и преподавал там русский язык и литературу. Он приехал в Ленинград и попросил о встрече, — говорит Исай Соломонович.

Как оказалось, руководитель геологоразведочных работ по поискам золота на участке Саншаин недалеко от Мельбурна искал человека, который мог бы оценить, может ли в ней быть найдено золото. Михаил Ульман знал Исая Гольдберга — и передал просьбу ему.

— Принять предложение о работе в Австралии было сложно, — признается Исай Соломонович. — Ведь это значило оставить институт, где я проработал 30 лет, соратников, друзей. Но я подумал, что все происходит неслучайно. И согласился. Взял жену Наташу — и мы поехали.

Перед тем как начать работу в Австралии, Исай Соломонович побывал в США и там, в Нью-Йорке пошел к раввину за советом.

— В то время я еще не был верующим. Только начинал верить, — говорит Исай Соломонович. — Раввин сказал: «Езжайте с Богом, и будет у вас успех» — и дал два доллара, в подтверждение.

Так и случилось. Первый контракт Исая Соломоновича длился с марта по сентябрь 1991 года. После этого он стал главным геохимиком в большой австралийской компании. Затем было еще несколько контрактов. На каждом из мест работы он использовал электрохимические методы, которые разрабатывал в ленинградском ВИТРе. Помимо работы в поле, Исай Соломонович участвовал в конгрессах и стал членом Международного геохимического общества. А в 2012 году создал собственную геологическую компанию на юге провинции Виктория.

— В 96 лет люди уже не работают в компаниях. Но я продолжаю трудиться из дома, — улыбается Исай Соломонович. — Важно постоянно быть занятым. Чтобы впереди была цель. Закончилась одна — пусть появляется другая.

Сейчас он занят разработкой связи между рудообразованием и гравиразведкой. Вместе с одногруппником по ЛГУ геофизиком Сергеем Алексеевым пишет новый учебник. Для работы у Исая Соломоновича есть вторник, среда и воскресенье. Суббота — с тех пор как он стал верующим — отдается шабату.

— Каждый четверг я разговариваю с друзьями из России. Каждую пятницу — с друзьями из Америки. Набираю всех людей, с которыми связан. У меня есть правило: если начал общение, должен продолжать, — делится Исай Соломонович. — Сохранять традицию и не прерывать ее. Исключение составляет лишь госпитализация. В больнице мне периодически убирают порцию опухоли. А потом выхожу — и снова звоню.

Исаю Соломоновичу уже неоднократно предлагали переехать в хоспис, куда несколько лет назад положили его жену, когда она перестала двигаться. Но работа держит его. А к жене он ездит каждый понедельник.

— Есть одна вещь, которая важнее цели, — уверен Исай Соломонович. — Это ощущать близкого человека. Моя Наташа — удивительный человек. В блокаду она воспитывала младшего брата. Маленькая — метр пятьдесят. Очень немногословная. Коллеги шутили: «Наташа, ты нас презираешь или с детства такая молчаливая?» Последние годы она сидела тут в кресле, я работал, а она молчала. Я ставил для нее музыку — и мы слушали вместе.

Наталья была его одногруппницей по ЛГУ, тоже работала в ВИТРе. По специальности — палеонтолог. Изучала ракушки. Не раздумывая, она согласилась переехать с мужем в Австралию, где в 1999 году они получили гражданство. Все годы ходила с ним на полевые работы, вычитывала статьи и сопровождала на конференциях.

Однажды, когда Исай Соломонович заканчивал очередную книгу, жена подошла к его столу, подняла что-то с пола и спросила: «Что это такое?». Он посмотрел через лупу и увидел маленький, в несколько миллиметров, золотой самородок. Этот самородок помог ему объяснить, что золото растет в россыпях. А в качестве иллюстрации к учебнику он поместил этот самый камень.

У них родился сын, который сейчас живет в Филадельфии, и внук, который живет в Петербурге. Оба любят горные лыжи — как и сам Исай Соломонович, увлекшийся этим видом спорта еще в студенчестве.

— Врачи говорят, когда навещаю жену: переезжай к ней. Я очень ее люблю, но понимаю, что пока должен быть у себя. Я живу среди камней, книг и фотографий, на которых Наташа, ракушки, лыжи, геология… Мы сидим с ней в обнимку. Я лежу у нее на плече, прижимаюсь к ней, и все. Слушаю — как она когда-то — ракушки, — говорит он.

Исай Соломонович прожил в Сиднее, на берегу океана, больше 30 лет. Но Австралия, кажется, так и не стала для него домом.

— Мое пребывание здесь — очередная экспедиция. Мой дом — там, на Фонтанке. Я остаюсь жителем Ленинграда, — говорит он.

В последний раз Исай Соломонович был в России несколько лет назад.

Интервью подходит к концу. Я спрашиваю, что Исай Соломонович будет делать сегодня.

— Я сейчас пойду выпью немного вина, — улыбается он. — Странная история произошла дней десять назад.

В сиднейской квартире Исая Соломоновича гостил внук, приехавший из Петербурга. Раздался звонок. Внук вышел и вернулся с ящиком.

— Там лежало 12 бутылок великолепного израильского вина. Я спросил: «От кого?» Внук ответил, что даритель не представился, — вспоминает Исай Соломонович. — Это одно из событий, которые дают мне возможность существовать. Там, наверху, решают, кто придет и кто принесет ящик с вином.

Я прощаюсь. Он обращается с просьбой.

— Если вы не возражаете, по четвергам я буду вам звонить. Присоединю вас к своему списку, — говорит Исай Соломонович. Будем на связи.

С тех пор каждый четверг я получала звонок с австралийского номера. В последнее время поговорить удавалось не всегда — из-за блокировки мессенджеров в России. Но порой звонок проходил и мы могли увидеть лица друг друга. На нем всегда была светлая рубашка и кипа. Сзади виднелись геологическая карта России, лыжи, портрет Наташи и ракушки.